Мир как тюрьма: Прав ли был Шопенгауэр, считая наш мир «исправительной колонией»?

Задумывались ли вы когда-нибудь, почему, несмотря на все наши усилия, погоня за счастьем так часто кажется бессмысленной и утомительной? Мы достигаем одной цели, получаем желаемое, но эйфория быстро проходит, сменяясь новой тревогой или, что еще хуже, гнетущей скукой. Словно мы бежим по кругу, пытаясь утолить жажду соленой водой.

Пару веков назад философ Артур Шопенгауэр предложил радикальный и для многих шокирующий взгляд на этот вопрос. Он предположил, что мы в корне неверно понимаем саму суть существования. Возможно, этот мир — не площадка для удовольствий и не путь к процветанию, а скорее… исправительное учреждение. Место, куда нас сослали отбывать срок, и главный вопрос не в том, как стать счастливым, а в том, как выдержать это заключение.

Страдание как данность

Давайте на мгновение примем эту мрачную метафору. Никто из нас не выбирал здесь рождаться. Мы просто появились, брошенные в поток времени, который неумолимо несет нас к концу — к нашей «смерти». И в этих условных стенах времени мы постоянно сталкиваемся с болью: физической, душевной, с трагедиями, страхами и разочарованиями. В основе всего живого, по Шопенгауэру, лежит иррациональная, слепая сила — Воля к жизни, которая заставляет все сущее беспрестанно бороться за существование, тем самым обрекая себя на страдания.

Шопенгауэр утверждал, что именно страдание, а не удовольствие, является «положительной», то есть изначальной, базовой настройкой нашей жизни. А все хорошее — счастье, радость, удовлетворение — это лишь временное отсутствие плохого, короткая передышка. Подумайте сами: чувство голода реально и мучительно. Оно заставляет нас искать пищу. Удовольствие от еды — это, по сути, лишь облегчение от этого мучения. Как только голод утолен, удовольствие исчезает. Боль — это источник желаний, а удовольствие — лишь краткий миг их удовлетворения.

В этой системе координат боль всегда перевешивает. Сравните мимолетное удовольствие хищника, пожирающего свою добычу, с агонией жертвы, которую разрывают на части. Что сильнее? Ответ очевиден. Мы, люди, может, и не едим друг друга в буквальном смысле, но посмотрите вокруг: мы заперты в бесконечной борьбе за ресурсы, статус, доминирование, подталкиваемые все той же слепой Волей. Как тюремные группировки, мы постоянно выясняем отношения, причиняя друг другу боль.

Иллюзия счастливого финала

В молодости мир кажется полным возможностей. Нам обещают, что если мы будем хорошо учиться, усердно работать и следовать правилам, то в конце нас ждет награда: дом мечты, стабильный доход, счастливая семья. Но годы идут, и реальность вносит свои жестокие коррективы.

Мы сталкиваемся с предательством, теряем близких, болеем, страдаем от несправедливости. Наши большие надежды постепенно тают, оставляя привкус разочарования. И даже те, кто добивается всего, о чем мечтал, часто обнаруживают на вершине горы лишь пустоту и скуку, которую Шопенгауэр считал одной из самых изощренных форм страдания. Жизнь оказывается обманчивой. Она манит яркими огнями, но в итоге оставляет нас в темноте, наедине с собственной уязвимостью.

Как говорил сам философ, мы похожи на ягнят на лугу, которые играют под присмотром мясника. Он выбирает одного, потом другого, а мы, беспомощные, просто ждем своей очереди, пытаясь отвлечься от неизбежного. Кто-то топит тревогу в алкоголе, кто-то с головой уходит в развлечения, лишь бы не думать о будущем. Мы перестаем пытаться что-то исправить и просто стараемся сделать свою боль терпимой.

Неожиданный поворот: от отчаяния к состраданию

Звучит невероятно мрачно, не правда ли? Зачем вообще принимать такую точку зрения? Кажется, что она может привести только к депрессии и апатии. Но именно здесь, в самой темной точке этой философии, скрыт неожиданный и по-настоящему ценный урок.

Если признать, что этот мир — общая для всех нас «тюрьма», а жизнь — это череда неизбежных испытаний, то как это меняет наше отношение к другим людям?

Мы постоянно судим окружающих. Нас раздражает их неправота, злит их грубость, возмущают их ошибки. Мы готовы осуждать, наказывать, требовать справедливости. Но если вдуматься, разве эта враждебность не бессмысленна, учитывая, что мы все — «сокамерники», отбывающие один и тот же срок в одинаково тяжелых условиях?

Когда мы принимаем идею об общем страдании, наш взгляд меняется. Мы начинаем видеть в других не врагов или конкурентов, а товарищей по несчастью. Человек, который вам нахамил в очереди, — возможно, он только что узнал о страшном диагнозе или потерял работу. Его грубость — это не выпад лично против вас, а неуклюжая защита от собственной боли. Он такой же заключенный, как и вы, ожидающий своего удара от надзирателей-обстоятельств.

Признав, что мы все принадлежим к одному «человечеству, несущему наказание», мы можем иначе взглянуть на его недостатки. Те же ошибки, которые мы сейчас осуждаем в других, дремлют и в нас самих, ожидая своего часа.

Именно это, по мнению Шопенгауэра, открывает дверь к подлинной эмпатии и состраданию (Mitleid). Сострадание — это не жалость свысока. Это глубокое понимание и разделение боли другого, основанное на осознании нашей общей уязвимости. Мы все в одной лодке, и грести против друг друга — безумие.

Вместо того чтобы делать жизнь друг друга еще невыносимее, мы можем начать поддерживать друг друга. Прощать, проявлять терпение, относиться с уважением. Ведь это то, в чем нуждается каждый из нас. Это не сделает мир раем и не отменит страданий, но может превратить нашу «каторжную колонию» в место, где заключенные помогают друг другу нести свою ношу. И, возможно, в этом и заключается единственный доступный нам способ обрести смысл и человечность в этом несовершенном мире.

Литература:

• Шопенгауэр, А. Мир как воля и представление. / Пер. с нем. Ю. И. Айхенвальда. — М.: Наука, 1993.
  (Это фундаментальный труд философа, где изложены все ключевые идеи, затронутые в статье. Особенно важны вторая книга основного текста и дополнения к ней, в том числе эссе «О страдании мира», где прямо рассматриваются темы пессимизма, Воли как первоосновы мира, боли как первичной реальности и метафора мира как места наказания.)
• Чанышев, А. Н. Артур Шопенгауэр. — М.: РОССПЭН, 2008.
  (Книга российского историка философии, представляющая собой глубокий и в то же время доступный анализ жизни и учения Шопенгауэра. Она помогает систематизировать его взгляды на страдание, волю к жизни и этику сострадания, подтверждая центральные тезисы статьи.)
• Гулыга, А. В. Шопенгауэр. — М.: Молодая гвардия, 2003. (Серия «Жизнь замечательных людей»).
  (Биография Шопенгауэра, написанная известным российским философом и историком. Она не только излагает философские концепции, но и помещает их в контекст жизни мыслителя, показывая, как личный опыт мог повлиять на формирование его пессимистической метафизики и этики сострадания.)