Почему мир вдруг стал таким плоским и бездушным?

Помню, как в девяностые, когда я был ребёнком, всё вокруг казалось огромным и загадочным. Интернет только появлялся, мобильники были редкостью, а мир казался бесконечным. Мой город сам по себе был целой вселенной — с улицами, которые я ещё не все обошёл, с уголками, где можно было что-то новое открыть. А уж планета... Огромные океаны, далёкие континенты, странные страны. У отца была книга про Северную Америку с фотографиями Нью-Йорка и тех самых башен-близнецов на обложке. Я мог часами смотреть на эти снимки — Манхэттен казался чем-то нереальным, почти сказочным. Откуда-то из другого мира.

Я листал энциклопедии, искал города вроде Мадрида или Рима. Там была карта, пара маленьких фото и несколько фактов: сколько жителей, какая валюта, какие обычаи. И всё. Остальное — сплошная тайна. Именно эта неизвестность и делала всё таким притягательным. Не знать — значило мечтать, представлять, удивляться. Мир был большим, живым, полным секретов.

А теперь всё на ладони

За последние двадцать лет всё резко изменилось. Хочешь увидеть испанское побережье в деталях — открой Google Street View. Любая улочка, любой ресторан, тысячи фотографий, отзывы, видео. Не выходя из дома можно «побывать» везде. Инфлюенсеры уже всё показали, иногда даже в прямом эфире.

То, что раньше было мечтой — отправиться в неизвестное, — теперь просто товар. Заходишь в приложение, покупаешь билет, бронируешь отель и летишь. Всё предсказуемо, безопасно, удобно. Миллионы людей уже были там до тебя, миллионы будут после.

Конечно, быть на месте лично — это совсем другое. Запахи, звуки, атмосфера — их не передашь через экран. Но всё равно многое ушло. Та самая неизвестность, которая делала каждое место особенным, исчезла. Теперь мы видим ровно то, что ожидали.

Глубина, которую отняла техника

Норвежский философ Петер Цапффе ещё в прошлом веке писал о «духовном безработии». Техника облегчает жизнь, но забирает ту внутреннюю работу, которую мы раньше вкладывали в выживание в непредсказуемом мире. Он даже называл использование самолётов для открытия новых земель «преступлением» — потому что это лишает нас настоящего опыта.

Недавно я был в Токио — городе, который для нас, европейцев, всё ещё кажется далёким Востоком. Но добраться туда проще простого: приложение, билет, отель — и ты там. Быстро, комфортно, безопасно. А теперь представьте человека из Санкт-Петербурга в XIX веке, который решил добраться до Японии. Месяцы в пути, опасности на море или суше, болезни, неизвестность. Такая дорога могла стать главным событием всей жизни. Риски, препятствия, встречи с неизвестным — всё это придавало опыту настоящую глубину. Сегодня мы просто ждём, когда самолёт приземлится, и спешим к достопримечательностям. Удобно, да. Но где та сила переживаний, которая раньше меняла людей навсегда?

Знакомства тоже стали другими

То же самое и с обычными человеческими вещами. Когда мне было семнадцать, мы общались через ICQ или по телефону, но встречались вживую. По пятницам все собирались в одном месте — в парке, на дискотеке, просто гуляли по центру. Пиво стоило копейки, и если хотел с кем-то познакомиться — шёл и говорил.

Выбор был небольшим: свой город да соседние посёлки. Но именно эта ограниченность заставляла ценить то, что есть. Подойти к человеку, поймать взгляд, почувствовать искру, рискнуть и услышать «привет» — или отказ. Всё это было живым, немного волшебным.

А сейчас? Приложения для знакомств превращают людей в товары на бесконечном конвейере. Свайп — следующий, следующий. Выбор огромный, но от этого только хуже. Всегда кажется, что где-то есть кто-то «лучше». И настоящей близости становится меньше.

Города, которые стали похожими

Зашёл я как-то на торговую улицу в Токио и вдруг понял: те же магазины, что у нас дома. Zara, H&M, Starbucks, McDonald’s, Nike. Везде одно и то же. Люди ходят в похожей одежде, пьют одинаковый кофе, едят одинаковые бургеры.

Помню Париж ещё до всей этой глобализации — больше маленьких французских кафе, булочных, местных магазинчиков. Или поездки в Европу, когда нужно было менять деньги, и это само по себе напоминало: ты в другой стране. Теперь всё стандартизировано. Удобно, предсказуемо, эффективно. Но от этого города теряют свою душу. Всё становится частью одной большой monoculture.

Южнокорейский философ Бён-Чхоль Хан называет это «террором одинакового». Общество уничтожает «другое», а вместе с ним — и себя. Алгоритмы подсовывают нам всё то же самое: сериалы, товары, мнения, людей, похожих на нас. Мы накапливаем информацию, но не обретаем знания. Собираем лайки и подписчиков, но не встречаем настоящего другого. Всё сужается. Становится серым. Мы избегаем странного, незнакомого, а вместо этого потребляем привычное — «фастфуд» существования.

Что же остаётся?

Иногда кажется, что мир превратился в огромный торговый центр: всё на витрине, всё доступно, но ничего по-настоящему не трогает. Тайны ушли, приключения стали товаром, глубина — редкостью.

Но всё-таки... Может, стоит остановиться и задуматься: а что для нас по-настоящему важно? Где мы ещё можем найти хоть каплю той старой магии — в простых вещах, в живом общении, в тишине без экранов? Мир изменился, но, возможно, в нас самих ещё осталось место для удивления.

Литература

• Цапффе, Петер. Последний Мессия. Эссе, в котором философ размышляет о трагичности человеческого существования и о том, как техника упрощает жизнь, лишая её вызовов и смысла.
• Хан, Бён-Чхоль. Общество прозрачности. Книга анализирует, как цифровая эпоха делает всё видимым и доступным, уничтожая дистанцию, тайну и настоящую глубину переживаний.
• Хан, Бён-Чхоль. Топология насилия. Критика общества позитивности позднего модерна. Автор описывает «террор одинакового», унификацию опыта и потерю «другого» в современном мире.
• Бауман, Зигмунт. Глобализация. Последствия для человека и общества. (М.: Весь Мир, 2004). Книга рассматривает, как глобализация приводит к стандартизации культур, потере локального разнообразия и однообразию повседневной жизни.
• Шварц, Барри. Парадокс выбора. Почему «больше» значит «меньше». Автор объясняет, почему избыток выбора, в том числе в личных отношениях, приводит к неудовлетворённости и эмоциональному истощению.