Время лечит не все раны: что детский опыт делает с нами — и почему это можно изменить

Есть расхожая фраза: «Что нас не убивает, делает нас сильнее». В каком-то смысле мы и правда приспосабливаемся к любым условиям. Но исследования говорят другое: стрессы, пережитые в детстве, буквально формируют нашу биологию и во многом определяют здоровье и отношения во взрослой жизни. Не всё, что мы пережили, стоило переживать. И не всё сделало нас сильнее.

Я давно работаю с книгой Донны Джексон Наказавы «Осколки детских травм» и долго пересказывала её по частям. Здесь я собрала самое главное — о том, как детский опыт остаётся с нами и что с ним можно сделать.

Что считается негативным детским опытом

Развод родителей. Потеря. Насилие — и не обязательно физическое: словесное унижение, игнорирование, жизнь рядом со взрослым, которому плохо. Например, если мама или папа годами были в депрессии.

В любой жизни бывают трудности. Но здесь речь о другом: трудность пугающая или постоянная, а рядом нет взрослого, который помог бы пройти её в безопасности.

Как биография становится биологией

Скрип половицы ночью, шаги за дверью — тело реагирует раньше, чем мы успеваем испугаться. Это нормальная стрессовая реакция: она резко включается, делает своё дело и так же отпускает.

А если тревога не разовая, а постоянная? Если ребёнок годами не знает, в каком настроении вернётся домой родитель — обнимет или сорвётся? Если единственный способ быть в безопасности — заранее угадывать чужое настроение и стараться быть удобным и тихим?

Тогда система стресса не успевает выключиться. Она притупляется, но не выключается совсем. А детская нервная система ещё только строится — она не просто реагирует на стресс, она под него подстраивается. В книге приводятся исследования: у людей с тяжёлым детским опытом по-другому работают гены, связанные с реакцией на кортизол. Тело как будто переписывает инструкцию «как реагировать на опасность» — ещё до того, как человек успевает вырасти.

Важная деталь: у ребёнка почти нет способа защититься. Он не может уйти из дома, не может ни бороться, ни убежать. Остаётся только замереть. Одна часть говорит «держись», другая — «беги». В этом и есть парадокс травмы.

Стресс передаётся без слов

Стресс родителя передаётся ребёнку, даже если не было сказано ни слова. Рядом с человеком в напряжении наш организм реагирует так, будто это напряжение наше собственное. Это называют эмпатическим стрессом.

Дети тревожных и подавленных родителей чаще жалуются на головные боли, боли в животе, усталость. Дело не в том, что родитель «плохой». Человеку в таком состоянии просто трудно откликаться на чувства ребёнка. Трудно дать то, чем сам не обладаешь.

Почему в одной семье дети вырастают разными

Два ребёнка в одной семье могут вынести из неё совсем разный опыт. Одни меньше замечают напряжение в доме. Другие, как губка, впитывают чужую боль — их стрессовая система реагирует острее.

Но та же чувствительность работает и в другую сторону: это тонкая интуиция, восприимчивость к хорошему. Если в жизни такого ребёнка появляется надёжный взрослый, который видит в нём что-то особенное, многое может сложиться иначе.

И ещё одно. Когда ребёнок воспринимает происходящее как секрет, который нужно хранить, повзрослев, он вряд ли будет искать помощи за пределами семьи. А без помощи извне за пережитое приходится платить — здоровьем, отношениями, а иногда и тем, какой путь человек вообще для себя видит возможным.

Что это значит для наших отношений

Хронический непредсказуемый стресс в детстве влияет на саму способность строить и удерживать близкие отношения. Теория привязанности говорит: ребёнку нужна «безопасная база» — уверенность, что можно уйти исследовать мир, и «тихая гавань» — уверенность, что можно вернуться, если страшно.

Дело не в том, были ли в семье ссоры и разрывы. Они неизбежны. Дело в том, чинил ли взрослый связь после них. Этот же принцип работает и во взрослых парах — на нём построена эмоционально-фокусированная терапия, в которой я работаю.

А ещё детский опыт проявляется, когда мы сами становимся родителями. Взрослые, которым в детстве не хватало тепла и принятия, чаще срываются на своих детей — даже если очень стараются вести себя иначе. Там, где не было опыта «меня приняли и поддержали в трудную минуту», неоткуда взяться готовому образцу, как это делать самому. И в стрессе тело скатывается в знакомое: либо в резкую реакцию, либо в сверхконтроль, который тоже отдаляет, просто по-другому.

«Время лечит»? Не совсем

Наказава пишет, что время скорее маскирует раны, чем исцеляет их. Нельзя просто перевернуть страницу: непрожитый опыт так или иначе даёт о себе знать, иногда спустя десятилетия. Помнит не только голова — тело тоже не забывает.

Иногда кажется, что всё давно позади. Бывает, что человек вообще не помнит целые годы своего детства. Но тревога, усталость, сложности в отношениях продолжают звучать — тихо, фоном.

Хорошая новость: это можно изменить

Вторая часть книги — про исцеление, и, честно, ради неё я и взялась её пересказывать.

Мозг умеет создавать новые связи. Стрессовую реакцию можно перенастроить так, чтобы она перестала ощущаться непоправимой. Привязанность — тоже не приговор: к надёжной привязанности можно прийти и во взрослом возрасте.

С чего начинается этот путь:

• Признать, что было тяжело. Как только мы признаём, что с нами действительно что-то происходило, становится возможным помогать себе. И становится возможным попросить о помощи.
• Изменить отношение к своей реакции. Психолог Келли Макгонигал показала: вредит не только сам стресс в прошлом, но и то, как мы сегодня относимся к своей реакции на него. Прошлое изменить нельзя. А связь с ним — можно, постепенно.
• Не оставаться в одиночку. Когда мы тянемся к близким, а не прячемся, тело вырабатывает окситоцин — гормон, который буквально защищает от стресса. Ребёнку это обычно не под силу, особенно если боль причинил близкий человек. Взрослый может сделать это по-другому.
• Позаботиться о себе. Забота способна компенсировать даже тяжёлый опыт самого родителя. Одна из главных взрослых задач — сначала позаботиться о себе. Тогда появляется ресурс и для близких.

Корректирующий опыт

Психологи называют это корректирующим опытом. Для него нужны добрые внимательные глаза — кто-то надёжный рядом, при ком можно вернуться в тот опыт и прожить его иначе. Получить поддержку там, где когда-то было отвержение. Узнать, что происходившее было не в твоей власти и никак не зависело от тебя-ребёнка. И постепенно отделить чувства и выводы, сделанные тогда, от того, как ты живёшь и решаешь сейчас.

По сути, терапия — это возможность вернуться туда, где не было поддержки, и в этот раз не остаться там одному.

Если к терапии пока нет готовности, можно начать с малого. Ответить себе на вопросы о своём детстве. Пройти анкету негативного детского опыта (ACE), о которой пишет Наказава. Назвать то, что долго замалчивалось. А ещё лучше — сказать это вслух кому-то, кто готов вас услышать.

Делайте то, к чему готовы. Дело ведь не в науке. Дело в облегчении и в возможности изменить своё настоящее и будущее — в первую очередь для себя. А по цепочке это может отразиться и на ваших отношениях, и на ваших детях.

По книге: Донна Джексон Наказава, «Осколки детских травм».